Book Friends Club

Лоран Бине

Седьмая функция языка

Вам знакомо то чувство, когда, читая книгу, вы полностью погружаетесь в другую эпоху, но при этом ощущаете «родственную» близость событий и персонажей к современным? Лоран Бине в романе «Седьмая функция языка» по мановению руки создает мир французской богемы 80-х годов, ключевые персонажи которого — участники философского сообщества того времени и при этом вполне типичные для франкоязычной массовой культуры. Обо всем по порядку.

Ролан Барт, известный представитель структурализма и популяризатор семиологии (науки о знаках как совокупной системе коммуникации), погибает в итоге автокатастрофы. Инспектору Жаку Байяру поручено расследовать это дело, в помощники он берет семинариста с кафедры семиологии Сорбонны Симона Херцога. Однако вскоре им придется разгадать еще одну тайну, которую хранил Барт, — узнать, что такое седьмая функция языка и в чем она заключается. По ходу сюжета неутомимые детективы встречаются с видными представителями европейской философской среды (и даже шире): Деррида, Фуко, Сартр, Эко, Миттеран…

Из аннотации:

1980 год. Париж. Философ и литературовед Ролан Барт умирает в больничной палате — его сбила машина: трагическая случайность или убийство? Среди подозреваемых Мишель Фуко, Жак Деррида, Жиль Делез, Юлия Кристева — весь интеллектуальный цвет Европы второй половины XX века, а еще — партизаны из «Красных бригад» и некое тайное общество... Возможная цель убийц — рукопись гуру лингвистики Романа Якобсона о седьмой, магической, функции языка. Обладатель секрета получит возможность воздействовать на сознание человека, а значит — стать властелином мира: быть избранным, провоцировать революции, соблазнять. Поскольку история разыгрывается в решающие месяцы предвыборной кампании, мы понимаем в каких сферах находится возможный заказчик преступления... «Седьмую функцию языка» Лорана Бине, лауреата Гонкуровской премии (2010), можно рассматривать и как пародию на детективные и шпионские романы, и как хитрую головоломку для читателей, ищущих связь между вымыслом и реальностью. Каким бы ни было прочтение, умение автора оперировать стилями и культурными кодами, балансируя между массовой и элитарной литературой, никого не оставит равнодушным. Роман отмечен премиями «Prix du roman Fnac» и «Prix Interallié» и был переведен на тридцать языков. Тираж книги во Франции составил 200 000 экземпляров.


«Барт гениален, потому что не ограничился коммуникационными системами и расширил поле исследования до систем значений. Вкусив измы языка, довольно быстро утрачиваешь интерес к прочим языковым формам <...> Как сказал бы Умберто Эко: язык — самое то для коммуникации, лучше не придумаешь. Между тем язык не может выразить все. Говорит также тело, говорят предметы, история говорит, судьбы частные и собирательные, жизнь и смерть беспрестанно говорят с нами тысячью разных способов».

Лоран Бине не отходит от своего принципа сериальности повествования: можно с легкостью визуализировать зарисовки. Ненужные бытовые моменты автором ловко замазываются, не отвлекая от насыщенной жизни именитых философов того периода.

 20:24. “Ролан Барт у… (пауза) умер сегодня днем в парижском госпитале Питье-Сальпетриер. (Жискар прекращает визировать документы, Миттеран прекращает морщиться, Соллерс прекращает орудовать мундштуком у себя в штанах).

Нельзя не отметить и то, что стереотипные персонажи у Бине весьма привлекательны и узнаваемы. Лоран Бине каждому из главных действующих лиц устанавливает “прототип”, от которого не отходит до самого конца: комиссар Байяр напоминает комиссара Жюва из всем известной комедии “Фантомас” (в исполнении Луи де Фюнеса), а отважный семинарист Симон сначала ведет себя как Тинтин (главный герой комиксов Эржэ — юный исследователь мира), а затем напоминает общими чертами Жана-Поля Бельмондо из культового фильма  “На последнем дыхании”. Но все образы гармонично уживаются на страницах романа — это главное.

Наконец, погружению в среду способствует и роль самого автора: в 1860-80-ые гг. во Франции было популярно размышлять о “смерти автора” (кстати, это и есть название популярного эссе Барта) — и в книге встречаются волнами и недовольство, и даже бунт героев против автора. Роман — интрига на интриге, закрученная с французским изяществом и в узнаваемом авторском стиле. Рекомендуем!

-Похоже, я застрял в каком-то гребаном романе.

-What?

-I think I am trapped in a novel.

Студент, с которым он говорит, откидывается на спину, выпускает в небо сигаретный дым, смотрит, как движутся звезды в небесных сферах, отхлебывает писва из горлышка, приподнимается на локтях, выдерживает долгуб паузу, зависающую в американской ночи, и наконец произносит: “Sounds cool, man. Enjoy the trip”.