Book Friends Club

Марина Степнова

Где-то под Гроссето

Верное ощущение, что ты уже это читал или слышал, а может друг, влюбленный в Тоскану, рассказывал похожую историю. Как будто автор подслушала чужие разговоры и записала их на бумаге, и вовсе не придумала, а изложила в пересказе. Или же перетормошила ворох воспоминаний, фактографично запечатлев их в художественном произведении.

Перевариваешь, перекатываешь на языке смачные фразы, отшлифованные автором до блеска, а то и абзацами, страницами перечитываешь. Растягиваешь удовольствие — по рассказу на ночь. А в каждом — темное, глухое, тупое одиночество маленького человека. И ирония, и трансформированный гоголевский «смех сквозь слезы». И много любви и страдания — через край, а доза сконцентрирована в жанре рассказа.

Один раз она все-таки не сумела сдержаться. Муж всё чаще задерживался вечерами где-то на окраине своей собственной жизни, но Галина Тимофеевна, не жалуясь, ждала, покорно, раз за разом, разогревая ужин и понимая, что ей, собственно, давно уже пора, что даже врачи, встречаясь с ней в коридорах онкологического института, недоуменно и недоверчиво округляют глаза, и приходится, извиняясь и пряча лицо, объяснять – да, это всё еще я. Всё еще я. Простите.

Кажется, что книжное лакомство — мягкое да медовое, как тульский пряник на московской ярмарке, ан нет, зачерствел, пока долежал до своего часа, да не по зубам он всякому придется. Не порите глупостей — скажет добродетельный читатель, это не обо мне, а о ком-то другом. Кто ж признается, что дура ты, дура. Сам дурак, тюфяк и импотент херов.

Копотову понадобилась целая жизнь, чтобы понять главное, ужасное. Она была просто дура. Вернее, не просто, а дура сердобольная – сочетание настолько же неотразимое и русское, как и роковая красавица, до которых был такой охотник Достоевский. Но если условную Настасью Филипповну можно было (да и, честно говоря, следовало), отчаявшись, прирезать, то на сердобольную дуру нельзя было найти решительно никакой управы. Жалостливые, несгибаемые, бестолковые, они были готовы ради слезинки воображаемого ребенка растоптать жизнь вполне реального человека. Как правило, мужчины. Конкретно – его, Копотова, жизнь. И если время, обнажая правду, легко превращало роковых красавиц во вздорных старух, то сердобольные дуры ухитрялись пронести свою гибельную зыбкую прелесть через всю жизнь: эти милые морщинки у глаз, эти слабые руки, эти всегда готовые к плачу и к поцелую теплые губы…

Москва, франтиха, — тоже героиня, персонаж негеройского типа. Вот сука старая! Кто? Читайте в рассказе «Старая сука».

Москва далась ей тяжкой ценой любого дефицита: сперва – бесконечная очередь, потом – визгливая, жаркая давка у прилавка, рвешь, толкаешься, орешь, а дома развернула – и нитки торчат, и рукав перекошен, да и размер, похоже, совсем не тот. Вечного праздника не получилось: прожив в столице тридцать лет, всё с того же 1978 года, она ощущала тихий укол узнавания и радости – я в Москве! я в Москве! – только когда проезжала по Кремлевской набережной, под хрестоматийно зубчатыми стенами – первый круг ассоциаций не слишком культурного человека.

А пишет автор с залихватским напором, хлёстко, на высокой ноте, в быстром такте, короткими предложениями, рваными фразами — рубит с плеча, поневоле закачаешься от такой силы слова, в котором нет ни воды, ни мусора.

Мама умерла. Мама.
Еженедельные письма. Звонки. Пару раз всего перевел ей деньги, скотина. А мог бы регулярно. Всего единожды пригласил к себе. Как она удивлялась всему. Как радовалась. Ахала. Маленькая, одета плохо. Сутулая. Копотов еле уговорил ее купить какой-то шарфик. Яркий, нелепый, распродажный. Особенно поражалась, что Копотов свободно говорил по-немецки – как ты всё понимаешь? Вот же умница… Сама ни одного языка не знала, бедная. Советский человек. Ремонт так и не сделала. Очень хотела. Не успела. Копотов прособирался. Не помог. Тоже не успел. Зато в горы каждый год катался на две недели. И в Италию летом. Тоже каждый год. Один.

Марина Степнова — автор полюбившихся читателям романов «Хирург» и «Женщины Лазаря» (лауреат третьей премии «Большая книга», номинант шорт-листа премий «Русский Букер», «Ясная Поляна», «Национальный бестселлер»).

О чем новая книга — сборник из 13 рассказов? О людях, окружающих нас, а быть может о нас самих. О людях-невидимках и их «маленькой трагедии», а быть может, о каждодневном героическом подвиге. За жизнь, в которой «херово стареть, даже в очень хорошей стране» и «срать нараспашку».

До бульвара добираюсь к двум, совершенно не узнавая дневную Москву. Так вот ты какой, северный олень! Ничего. На бульваре даже красиво. Снуют вертлявые хипстеры, богатые бабы атакуют торговый центр. Чистая публика. Никакого рака. Москва и рак несовместимы. У нас даже инвалидов нет. Все здоровые, успешные и молодые. Плюс обслуживающее быдло. Лучший город на земле. На том стоим.